Мамука Мамулашвілі

Грузинский легион с 2014 года – это добровольческое формирование, которое до 2016-го не интегрировалось в ВСУ. В 2016-м, когда был принят закон об интеграции иностранцев (воюющих за Украину, – ред.), мы были первыми, кто официально вошел в один из батальонов Территориальной обороны Украины. Так что в 2016 году мы стали частью ВСУ.
Впрочем, мы всегда считали себя частью добровольческого движения, потому что мы и есть добровольцы, приехавшие из другой страны помогать дружественному государству. В какой бы структуре мы ни находились, мы остаемся добровольцами.
Сегодня мы – часть Украинской добровольческой армии (УДА), что вполне естественно: мы в первую очередь должны быть частью именно такой структуры, быть среди людей, которые добровольно пошли на войну.

Это не чужая для нас война – мы помогаем другу и стратегическому партнеру, с которым у нас общие интересы. Ключевое для нас – многовековая дружба между Грузией и Украиной. Взаимодействие украинцев и грузин имеет огромную историю, потому существует генетическая связь и генетическая память о том, что наши народы всегда друг другу помогали.
Я познакомился с украинцами тоже на войне. Когда мне было 14 лет, я вместе с отцом, генералом, был на войне против России. Как известно, Грузия была первой страной, куда Россия вторглась после развала Советского Союза и в одном из регионов Грузии – Абхазии – начала войну. Единственные иностранные добровольцы, приехавшие тогда защищать Грузию, были украинцы – формирование «Арго» (УНСО). Так что мое знакомство с украинцами состоялось в 14 лет, когда я занимался практически тем же, чем и сейчас – что сейчас, что тогда мы воевали против российского агрессора. Для нас это один цикл войны, начинающийся с 90-х годов.
Я не могу сказать, что мы платим долг украинцам, нет. Это, скорее, историческое взаимодействие, которое всегда было, есть и будет между Украиной и Грузией. Просто мы внутренне почувствовали, что должны быть в Украине и должны помогать украинцам.
А идея о создании Грузинского легиона родилась у меня тогда, когда в Украине начался Майдан: стало ясно, что украинцам придется сражаться за свою независимость. Мы были первыми иностранцами, приехавшими на войну как добровольческое формирование в апреле 2014 года. И вот уже 12 лет Грузинский национальный легион помогает Украине.
Эта война – наша общая. Она за общие ценности, которые есть у Украины и Грузии, прежде всего, за свободу. Потому я считаю пребывание этнических грузин сегодня здесь совершенно естественным. Бо́льшая часть личного состава – это этнические грузины, приехавшие из Грузии, и большинство из них не получало и не будет получать украинское гражданство, но, тем не менее, эти люди приехали сражаться плечом к плечу с украинцами.

Грузинский легион стал самым большим этническим формированием во время полномасштабной войны и насчитывал более двух тысяч человек. Сейчас нас немного меньше, но мы остаемся такими же боеспособными. Наибольшей численность легиона была в феврале 2022 года.

В Грузии такая борьба не актуальна, потому что произошла заморозка конфликта. И заморозка – это то, чего я очень не хочу для Украины. Ведь заморозка конфликта в Грузии привела к одному – к тому, что еще большее количество грузинских земель было захвачено. Россия тогда была якобы посредником, а не непосредственным участником. Хота, на самом деле, именно она развязала войну в Абхазии и была ее участником. А в ходе так называемых трехсторонних переговоров РФ выступала как гарант того, что все договоренности будут соблюдены. Однако после того как тяжелое вооружение было отведено от линии фронта, Россия, как обычно, начала полномасштабное вторжение на территорию Абхазии и практически захватила ее. Так что в Грузии конфликт заморожен, там не идут активные боевые действия. Да, 20% территории Грузии оккупировано Россией. Да, грузинское правительство, к сожалению, пророссийское и очень плохо относится к нам, а мы – к нему. При этом нет боевых действий, в которых мы могли бы принимать участие.
Еще один важный момент. 3-милионная Грузия провоевала с российской империей более года на территории Абхазии, хотя у России было колоссальное численное превосходство в личном составе, вооружении и технике. И сейчас, во время войны в Украине, это превосходство России не чувствуется так, как оно чувствовалось в Абхазии.

Бойцы нашего легиона входят в Украинскую добровольческую армию, но также они служат и в ВСУ. Доброволец – это статус, причем, пожалуй, самый важный для нас. Наши ребята служат в разных бригадах ВСУ. Кто-то подписал контракт, кто-то нет и воюет как доброволец.
Сейчас создается батальон «Грузинский легион». Не знаю, как быстро он будет сформирован, но процесс идет.

Сейчас мы в основном занимаемся спецоперациями. Также важной функцией нашего легиона стало направление тяжелой артиллерии, БПЛА и дроновых систем, которые масштабно используются сегодня в ходе боевых действий. Часть ребят, у которых были другие военные специальности, например, снайперы, изменили профиль, поскольку осознали, что будущее войны – это беспилотные системы, и многие из них стали операторами БПЛА. В основном сейчас мы занимаемся инновациями на линии соприкосновения и боевыми операциями с дронами.

Параллельно с дискредитационной кампанией шла операция российских спецслужб по моему устранению, ликвидации. Несколько подобных попыток сорвала Служба безопасности Украины, за что я ей очень благодарен – без вмешательства СБУ меня бы уже не было. Уверен, что российские спецслужбы и сейчас готовят что-то новое. Но мы готовы к новым вызовам.

Грузия – это пример того, что будет с Украиной, если, не дай Бог, она проиграет войну. 20% территории Грузии оккупировано. И у Грузии нет таких ресурсов для войны против России, какие есть у Украины благодаря помощи западных партнеров.
Грузия окажется в вакууме, если война в Украине будет развиваться по негативному для украинцев сценарию. Так что Грузия сейчас целиком зависит от того, как закончится война в Украине.

Начну с того, насколько испортилось качество демократии после того, как Трамп стал президентом США. И, конечно же, это глобально повлияло на Украину, страны ЕС и весь мир. Происходящие процессы, которые довольно плохо отражаются на Украине.
Попытка склонить Украину к подписанию договоренностей на условиях России – это абсолютно неправильно. На мой взгляд, Украина не должна соглашаться ни на что, кроме своих собственных условий. В Украину вторглись и часть ее территорий оккупировали, потому никто, ни одна страна не имеет права диктовать Украине условия и склонять ее к капитуляции. Более того, ни президент, ни какое другое юридическое лицо в украинском государстве не вправе отдать России территорию Украины и подписать капитуляцию.
Если говорить о моральной стороне этого вопроса, то Украина пролила слишком большое количество крови, чтобы сейчас сдаться. Это будет неправильно по отношению к людям, которые пролили эту кровь и погибли за эту страну.
В принципе, мы не видели последнего варианта пунктов «мирного плана», и мы не знаем, над чем еще ведется работа. Но то, что мы видели, было неприемлемо для Украины. Когда будет окончательный вариант проекта договоренностей, я смогу высказать свое мнение о том, стоит ли Украине соглашаться на них, смогу провести параллели с Грузией, зная, что было там после подписания договоренностей с Россией, и спрогнозировать примерно, как это будет работать здесь.

У России сейчас нет сил и возможностей для проведения наступательных операций на города-миллионники. Это вне ее ресурсов, это что-то из области фантастики. Россия этого сделать не сможет. Но Россия сможет и дальше убивать мирных жителей, потому что ее артиллерия находится уже слишком близко к этим городам. Если в зоне доступа есть жилые кварталы, россияне будут вести огонь по мирному населению. Это свойственно российской армии, так Россия ведет войны везде, не только в Украине.
Так что опасность состоит в том, что районы, находящиеся ближе к линии соприкосновения и в зоне достижения артиллерии, будут обстреливаться Россией. Посмотрите на ракетные обстрелы: Россия практически ежедневно ведет борьбу с мирным населением, пытаясь оставить его без света и тепла. Тем самым, она рассчитывает заставить украинцев быть сговорчивее и соглашаться на требования россиян. Она добивается того, чтобы украинцы устали от войны и стали требовать от украинской власти соглашаться на капитуляцию.
Россияне – рабский народ, и им не понять стремления украинцев к свободе. Им не понять, что украинцы пролили слишком много крови за свободу – не только сейчас, в ходе этой войны, а на протяжении всей истории, а потому никто сдаваться не собирается. Для россиян такие понятия недосягаемы. Поэтому они покушаются на детей и женщин – на самых слабых. Они хотят убийствами и террористическими актами принудить украинцев стать несвободными. Однако России стоит взглянуть на историю и понять, что этого быть не может. А попытки убивать детей и женщин просто в очередной раз доказывают, что Россия – страна-террорист.

Безусловно, шанс есть. А Покровск и Мирноград – это одно из самых горячих направлений сегодня. Это логистический узел, который российские войска пытаются захватить, но не могут этого сделать. Россия восемь месяцев пыталась захватить Бахмут и уже больше года пытается захватить Покровск, а это говорит об истощении и о том, что она не может воевать.
Впрочем, мы должны видеть реальную картину, в том числе и свои «минусы», в частности, нехватку личного состава. Над этим нужно работать, разъясняя каждому украинцу, почему он должен сегодня воевать, и чем чревата для него, его семьи и будущих поколений капитуляция Украины.
Что касается перспектив российского продвижения, то российские войска не могут продвигаться – они идут маленькими шажками, которые стоят им 600-1200 человек убитыми в день. С такими потерями и такими крошечными шагами я сомневаюсь, что они смогут захватить полностью даже Покровск.

Основные потери Россия все-таки понесла после начала полномасштабной войны. Тот профессиональный штат военнослужащих, которым она располагала, был уничтожен в первый год-полтора полномасштабной войны в Украине. Качество российской армии снизилось, сократилось количество техники, боеспособность снизилась и снижается ежедневно. Тем не менее, россияне учатся, осваивают те же системы БПЛА и прочие инновации, над которыми работаем мы, и война технологически развивается.
Что касается моральной стороны российского солдата, то ничего не изменилось: он остается таким же варваром, как и был, как бы при этом технологически ни была оснащена армия РФ. По сути, российский солдат – это мародер, насильник и убийца, и это не человек, который что-то или кого-то защищает. Суть солдата не может поменяться, поскольку в генетическом коде россиян заложено то варварство, которое Россия демонстрирует ежедневными убийцами простых украинцев.

Были случаи, когда использовались кони. Когда есть проходимость, широко используется легкая техника: мотоциклы, квадроциклы и пр. Конницу с шашками они не используют, но для обеспечения логистики лошади в ход уже идут, было такое. Верблюдов я не видел, а кони были. Так что, несмотря на технологичность современной войны, для российского солдата война не особо меняется.

Нас как-то не интересовали разговоры с ними. Я же сам был у россиян в плену и прекрасно знаю российский менталитет. Бо́льшая часть российских солдат настолько интеллектуально не развита, что говорить с ними не о чем. Они не понимают, для чего и как они сюда пришли. Единственное, что их интересовало, – как что-то украсть и унести домой. Потому мы просто передаем военнопленных соответствующим украинским службам. Хотя, к слову, Россия не раз запускала дезинформационные кампании против нас, утверждая, что бойцы Грузинского легиона убивают всех пленных без разбору, в частности, что мы так делали, когда воевали на Курском направлении, в Судже.

Уверен, что Россия этого сделать не сможет, но пытаться будет. Она будет убивать по тысяче своих солдат в день, чтобы продвинуться хотя бы на пару метров вперед. Это война на истощение, и сегодня уже заметна усталость этой варварской армии.

Я думаю, об этом не стоит говорить на публику, это было бы некорректно. Есть ряд направлений, которые приоритетны для нас, и есть возможность эти позиции отбить. Думаю, стоит воспользоваться моментом и провести контрнаступательные операции. Будем надеяться, что такие операции будут, и что в 2026 году мы будем пошагово освобождать Украину.

Я часто об этом думаю, но могу сказать одно: все зависит от интенсивности поставок вооружения Украине. Со стороны США не стоит ждать интенсивных поставок, зато мы можем рассчитывать на бо́льшую поддержку стран ЕС и НАТО. Они уже стали более активны и стали понимать, что администрация Трампа не намерена помогать Украине, потому все, что они могут, – это покупать оружие для Украины у США. Слава Богу, что такая возможность есть. Очень многое зависит от того, насколько проснется Европа, потому что налаживание совместного производства вооружений с европейскими странами существенно отразится на ходе войны.
А что касается мотивации, то у украинцев ее достаточно, чтобы выиграть войну.
О сроках сейчас говорить сложно, потому что у нас нет целостной картины: кто будет помогать Украине в будущем, в каких масштабах будет эта помощь. Надеюсь, что все скоро закончится, и мы скоро победим в этой войне.

Я вижу моральный фактор: как бы Россия ни старалась, она прекрасно понимает, что она – оккупант. И уже только это не даст ей победить в этой войне. Россия должна помнить о том, что были разрушены сотни империй до нее, и сотни захватчиков были убиты. Россия – это последняя недоимперия, которая в современном мире пытается захватить другую страну. И она должна понимать, что все это закончится ее собственным развалом. Я в этом уверен и надеюсь, что этот развал будет очень скоро.

После Второй мировой немецкое общество подверглось перевоспитанию, и в какой-то мере его перевоспитали, показав, что плохо, а что хорошо. Я не могу сказать, что то же самое произойдет с Россией, потому что российское общество деградировало безвозвратно. Оно стало таким не при правлении кого-то конкретно, а было рождено таким – варварским. Не думаю, что смена власти и политического пути помогут это изменить. Россиянин несет в себе то варварство, которое характерно только для россиян.
Те условия, в которых им придется жить после завершения этого конфликта поражением России, будут тем, чего они достойны.
Убежден, что Россия начнет распадаться, потому что она состоит из фрагментов, которые чужды друг другу и самой России, например, кавказцы и чукчи. Россия сегодня удерживает силой в заложниках много народов, которые не хотят быть с ней, и они обязательно должны быть освобождены. Освобождение – это естественный процесс, и этим освобождением, как ни странно, занимается Украина.

Все будет точно так же, как это было с Советским Союзом. Россия будет дефрагментирована, рассыплется на части – на естественные части, потому что многие из народов, находящихся сейчас в составе РФ, не имеют ничего общего с Россией ни в культурном, ни в моральном плане. Просто из-за длительного пребывания в российском плену умы и сердца людей деградировали.

Да, обязательно. Это случится после того, как мы победим в ближайшие два года, я надеюсь.

В первую очередь, должны быть освобождены заложники России – народы, которые входят в состав РФ. После того как эти народы оттолкнут Россию как неестественную часть, она останется в тех границах, в которых должна существовать – Москва и Московская область. Это будет просто островок, где будут обитать варвары.

Россия не зависит от лидера. Российское общество – деградировавшее общество. Именно российское общество создает таких монстров как Путин, как кто-либо другой до него или тот, кто будет после него. Это не Путин создал миллионы россиян с деградировавшим мышлением, а они создали такого идола и теперь ему поклоняются. Никакие политические перемены в России не смогут этого изменить, потому что народ будет вести себя так, как для него естественно. А россиянам естественно вести себя по-варварски.
Для России не существует другого сценария, кроме ее развала. Потому что Россия думает только о своем комфорте, даже сейчас, когда убивает тысячи безвинных людей ежедневно.

Основа Путина в российском обществе – это сила, кулак и убийства. И единственное, что может его остановить, – это сила. Это единственное, с чем может считаться диктатор.

Может, какая-то часть наших бойцов, которые в Украине женились, и теперь у них здесь семьи, останется. Но я, как и большинство в Грузинском легионе, собираюсь вернуться в Грузию.